Театр. Часть46
- Я только помешаю ему.
Джулия боялась, что будет сыну в тягость. Он получает удовольствие от
своей жизни в Вене, зачем стоять у него на пути. Джулии была невыносима
мысль, что он сочтет для себя докучной обязанностью водить ее по разным
местам и время от времени приглашать на обед или ленч. Вполне естественно,
что ему интереснее с ровесниками-друзьями, которых он там завел.
Джулия решила погостить у матери. Миссис Лэмберт - "мадам де Ламбер",
как упорно называл ее Майкл, - уже много лет жила со своей сестрой, мадам
Фаллу, на острове Сен-Мало. Каждый год она проводила несколько дней в
Лондоне у Джулии, но в этом году не приехала, так как у нее было неважно
со здоровьем. Она была уже стара - ей давно перевалило за семьдесят, - и
Джулия знала, что она будет счастлива, если дочь приедет к ней надолго.
Кому в Вене нужна английская актриса? Там она будет никто. А в Сен-Мало
она окажется важной персоной, и двум старушкам доставит большое
удовольствие хвастаться ею перед своими друзьями: "Ma fille, la plus
grande actrice d'Angleterre" [моя дочь, величайшая английская актриса
(франц.)] и прочее.
Бедняжки так стары, жить им осталось совсем недолго, а влачат такое
тоскливое, монотонное существование. Конечно, ей будет смертельно скучно,
но зато какая радость для них! Джулия признавалась себе, что, возможно, на
своем блестящем и триумфальном жизненном пути она несколько пренебрегала
матерью. Теперь она все ей возместит. Она приложит все усилия, чтобы быть
очаровательной. Ее теперешняя нежность к Майклу и не оставляющее ее
чувство, что она многие годы была к нему несправедлива, переполняли ее
искренним раскаянием. Она была эгоистка и деспот, но постарается искупить
свою вину. Ей хотелось принести себя в жертву, и она написала матери, что
обязательно приедет к ней погостить.
Джулия сумела самым естественным образом не встречаться с Томом до
последнего дня. Заключительное представление пьесы, в которой она играла,
было за день до отъезда. Поезд отходил вечером. Том пришел попрощаться с
ней около шести. В доме, кроме Майкла, был Чарлз Тэмерли и несколько
друзей, так что ей даже на минуту не грозило остаться с Томом наедине.
Джулии оказалось совсем нетрудно разговаривать с ним самым непринужденным
тоном. Она боялась, что при взгляде на Тома испытает жгучую муку, но
почувствовала в сердце лишь тупую боль. Время и место отъезда Джулии
хранились в тайне, другими словами - их представитель, поддерживающий
связь с прессой, позвонил всего в несколько газет, и когда Джулия с
Майклом прибыли на вокзал, там было лишь с десяток газетчиков, среди них
три фоторепортера. Джулия сказала им несколько любезных слов. Майкл
добавил к ним еще несколько своих, затем их представитель отвел газетчиков
в сторону и коротко сообщил о дальнейших планах Джулии. Тем временем при
свете блиц-вспышек фоторепортеры запечатлевали Джулию и Майкла: идущих по
перрону под руку, обменивающихся прощальным поцелуем - и последний кадр:
Джулия, наполовину высунувшись из окна вагона, протягивает руку Майклу,
который стоит на перроне.
- Ну и надоела мне вся эта публика, - сказала Джулия. - Никуда от них
не спрячешься.
- Не представляю, как они пронюхали, что ты уезжаешь.
Небольшая толпа, собравшаяся на платформе, стояла на почтительном
расстоянии. Подошел их пресс-представитель и сказал Майклу, что репортерам
хватит материала на целый столбец. Поезд тронулся.
Джулия отказалась взять с собой Эви. У нее было чувство, что ей надо
полностью оторваться от старой жизни, если она хочет вновь обрести былую
безмятежность. Эви будет не ко двору в этом французском доме. Мадам Фаллу,
тетушка Кэрри, выйдя за француза совсем молоденькой девушкой, сейчас, в
старости, с большей легкостью говорила по-французски, чем по-английски.
Она вдовела уже много лет, ее единственный сын был убит во время войны.
Она жила в высоком узком каменном доме на вершине холма, и когда вы
переступали его порог, вас охватывал покой прошлого столетия. За полвека
здесь ничто не изменилось. Гостиная была обставлена гарнитуром в стиле
Людовика XV, стоявшим в чехлах, которые снимались раз в месяц, чтобы
