Театр. Часть47
почистить шелковую обивку. Хрустальная люстра была обернута кисеей - не
дай бог мухи засидят. Перед камином стоял экран из искусно расположенных
между двумя стеклами павлиньих перьев. Хотя комнатой никогда не
пользовались, тетушка Кэрри каждый день собственноручно вытирала в ней
пыль. В столовой стены были обшиты деревянными панелями, мебель тоже
стояла в чехлах. На буфете красовались серебряная epergne [ваза для
середины обеденного стола, обычно из нескольких отделений, ярусов
(франц.)], серебряный кофейник, серебряный заварочный чайник и серебряный
поднос. Тетушка Кэрри и мать Джулии, миссис Лэмберт, проводили дни в
длинной узкой комнате с мебелью в стиле ампир. На стенах в овальных рамах
висели писанные маслом портреты тетушки Кэрри, ее покойного мужа,
родителей ее мужа, и пастель, изображающая их убитого сына ребенком. Здесь
стояли их шкатулки для рукоделия, здесь они читали газеты - католическую
"Ла Круа", "Ревю де Де-Монд" и местную ежедневную газету, здесь играли в
домино по вечерам, кроме среды, когда к обеду приходили Abbe [аббат
(франц.)] и Commandant La Garde [майор гвардии (франц.)], отставной
офицер, здесь же они и ели, но когда приехала Джулия, они решили, что
будет удобнее есть в столовой.
Тетушка Кэрри все еще носила траур по мужу и сыну. Лишь в редкие,
особенно теплые дни она снимала небольшую черную шаль, которую сама себе
вывязывала тамбуром. Миссис Лэмберт тоже ходила в черном, но когда к обеду
приходили господин аббат и майор, она накидывала на плечи белую кружевную
шаль, подаренную ей Джулией. После обеда они вчетвером играли в plafond
[плафон - карточная игра (франц.)] со ставкой два су за сотню. Миссис
Лэмберт, много лет прожившая на Джерси и до сих пор ездившая в Лондон,
знала все о большом свете и говорила, что теперь многие играют в
бридж-контракт, но майор возражал, что это годится для американцев, его же
вполне удовлетворяет plafond, а аббат добавлял, что он лично очень
сожалеет о висте, который совсем забыли в последнее время. Ничего не
поделаешь, люди редко бывают довольны тем, что они имеют, им подавай все
новое да новое, и так без конца. Каждое рождество Джулия посылала матери и
тетке дорогие подарки, но они никогда не пускали их в ход. Они с гордостью
показывали подарки приятельницам - все эти чудесные вещи, которые
прибывали из Лондона, - а затем заворачивали в папиросную бумагу и прятали
в шкаф. Джулия предложила матери автомобиль, но та отказалась. Они так
редко и недалеко выходили, что вполне могли проделать свой путь пешком;
шофер станет воровать бензин; если он будет питаться вне дома, это их
разорит, если в доме - выведет из душевного равновесия Аннет. Аннет была
их кухарка, экономка и горничная. Она прослужила у тетушки Кэрри тридцать
пять лет. Черную работу делала ее племянница Анжель; но та была еще
молода, ей не исполнилось и сорока, вряд ли удобно, чтобы в доме все время
находился мужчина.
Джулию поместили в ту же комнату, где она жила девочкой, когда ее
прислали к тетушке Кэрри на воспитание. Это вызвало в ней какое-то
особенно сентиментальное настроение; по правде говоря, несколько минут она
была на грани слез. Но Джулия очень легко втянулась в их образ жизни.
Выйдя замуж, тетушка Кэрри приняла католическую веру, и когда миссис
Лэмберт потеряла мужа и навсегда поселилась в Сен-Мало, она под влиянием
аббата в надлежащее время сделала то же. Обе старые дамы были очень
набожны. Каждое утро они ходили к мессе, а по воскресениям - еще и к
торжественной мессе. Но, кроме церкви, они не бывали почти нигде. Изредка
наносили визит какой-нибудь соседке, которая лишилась одного из своих
близких или, наоборот, отмечала помолвку внучки. Они читали одни и те же
газеты и один и тот же журнал, без конца что-то шили с благотворительной
целью, играли в домино и слушали подаренный им Джулией радиоприемник. Хотя
аббат и майор обедали у них раз в неделю много лет подряд, каждую среду
старушки приходили в страшное волнение. Майор, с присущей военным
прямотой, как они полагали, мог, не колеблясь, сказать, если бы
какое-нибудь блюдо пришлось ему не по вкусу, и даже аббат, хоть и
настоящий святой, имел свои склонности и предубеждения. Например, ему
очень нравилась камбала, но он не желал ее есть, если она не была
поджарена на сливочном масле, а при тех ценах на масло, которые стояли
