Театр. Часть55
использовал ли ее Чарлз как ширму для прикрытия иных склонностей. Она
покачала головой. Нет, уж на это кто-нибудь ей да намекнул бы. После войны
в обществе практически не говорили ни о чем другом. А вот импотентом он
вполне мог быть. Она подсчитала его годы. Бедный Чарлз! Джулия снова
улыбнулась. Если таково положение вещей, не она, а он оказался в неловком
и даже смешном положении. Он, должно быть, до смерти перепугался, бедный
ягненочек. Ясно, это не из тех вещей, в которых мужчина охотно признается
женщине, особенно если он безумно в нее влюблен. Чем больше Джулия об этом
думала, тем более вероятным казалось ей это объяснение. Она почувствовала
к Чарлзу прямо-таки материнскую жалость.
"Я знаю, что я сделаю, - сказала она, начиная раздеваться. - Я пошлю
ему завтра большой букет белых лилий".
На следующее утро Джулия некоторое время пролежала в постели, прежде
чем позвонить. Она думала. Вспоминая свое вчерашнее приключение, она
похвалила себя за то, что проявила такое присутствие духа. Сказать, что
она вырвала победу из рук поражения, было бы преувеличением, но как
стратегический маневр отход ее был мастерским. При всем том у нее на
сердце кошки скребли. Могло быть еще одно объяснение странному поведению
Чарлза. Вполне возможно, что она не соблазнила его просто потому, что
больше не была соблазнительна. Джулия вдруг подумала об этом ночью. Тогда
она тут же выбросила эту мысль из головы: нет, это невероятно; однако
приходилось признать, что утром она показалась куда серьезней. Джулия
позвонила. Поскольку Майкл часто заходил к ней в комнату, когда она
завтракала в постели, Эви, раздвинув занавески, обычно подавала ей
зеркальце, гребень, помаду и пудреницу. Сегодня, вместо того чтобы
провести гребнем по волосам и почти не глядя обмахнуть лицо пуховкой,
Джулия не пожалела труда. Она тщательно подкрасила губы, подрумянилась,
привела в порядок волосы.
- Говоря бесстрастно и беспристрастно, - сказала она, все еще глядя в
зеркало, в то время как Эви ставила на постель поднос с завтраком, - как
по-твоему, Эви, я - красивая женщина?
- Я должна знать, как это мне отольется, прежде чем отвечать на такой
вопрос.
- Ах ты, чертовка! - вскричала Джулия.
- Ну, знаете, ведь красавицей вас не назовешь.
- Ни одна великая актриса не была красавицей.
- Ну, как вы вырядитесь в пух и прах, вроде как вчера вечером, да еще
свет будет сзади, так и похуже вас найдутся.
("Черта лысого это мне вчера помогло!") - Мне вот что интересно: если я вдруг очень захочу закрутить роман с
мужчиной, как ты думаешь, я смогу?
- Зная, что такое мужчины, я бы не удивилась. А с кем вы сейчас хотите
закрутить?
- Ни с кем. Я говорила вообще.
Эви шмыгнула носом.
- Не шмыгай носом. Если у тебя насморк, высморкайся.
Джулия медленно ела крутое яйцо. Ее голова была занята одной мыслью.
Она посмотрела на Эви. Старое пугало, но - кто знает?..
- А к тебе когда-нибудь приставали на улице, Эви?
- Ко мне? Пусть бы попробовали!
- Сказать по правде, я бы тоже хотела, чтобы кто-нибудь попробовал.
Женщины вечно рассказывают, как мужчины преследуют их на улице, а если они
останавливаются у витрины, подходят и стараются перехватить их взгляд.
Иногда от них очень трудно отделаться.
- Мерзость, вот как я это называю.
- Ну, не знаю, по-моему, скорее лестно. И понимаешь, странно, но меня
никто никогда не преследовал. Не помню, чтобы кто-нибудь когда-нибудь
пытался ко мне приставать.
- Прогуляйтесь как-нибудь вечерком по Эдвард - роуд. Не отвяжетесь.
- И что мне тогда делать?
- Позвать полисмена, - мрачно ответила Эви.
- Я знаю одну девушку, так она стояла у витрины шляпного магазина на
