Театр. Часть21
не оставила на тебе завтра живого. Когда Джулия легла в постель и вытянула
ноги, чтобы ощутить приятное
тепло грелки, она с удовольствием окинула взглядом свою розово-голубую
спальню с позолоченными херувимчиками на туалете и удовлетворенно
вздохнула. Настоящий будуар мадам де Помпадур. Она погасила свет, но спать
ей не хотелось. С какой радостью она отправилась бы сейчас к Квэгу
потанцевать, но не с Майклом, а с Людовиком XV, или Людовиком Баварским,
или Альфредом де Мюссе. Клэрон и Bal de l'Opera [бал в Оперном театре
(франц.)].
Она вспомнила миниатюру, которую когда-то подарил ей Чарлз. Вот
как она сегодня себя чувствовала. У нее уже целую вечность не было такого
приключения. Последний раз нечто подобное случилось восемь лет назад. Ей
бы, конечно, следовало стыдиться этого эпизода, и как она потом была
напугана! Все так, но, что греха таить, она не могла вспоминать о нем без
смеха.
Произошло все тоже случайно. Джулия играла много недель без перерыва, и
ей необходимо было отдохнуть. Пьеса переставала привлекать публику, и они
уже собирались начать репетиции новой, как Майклу удалось сдать помещение
театра на шесть недель французской труппе. Это позволяло Джулии уехать.
Долли сняла в Канне дом на весь сезон, и Джулия могла погостить у нее.
Выехала она как раз накануне пасхи. Поезда были так переполнены, что она
не смогла достать купе в спальном вагоне, но в железнодорожном бюро
компании Кука ей сказали, чтоб она не беспокоилась - при пересадке в
Париже ее будет ждать спальное место. К ее крайнему смятению, на вокзале в
Париже, судя по всему, ничего об этом не знали, и chef de train [начальник
поезда; главный кондуктор (франц.)] сказал ей, что спальные места заняты
все до одного, разве что ей повезет и кто-нибудь в последний момент
опоздает. Джулии совсем не улыбалась мысль просидеть всю ночь в углу купе
вагона первого класса, и она пошла в вокзальный ресторан обедать, весьма
всем этим взволнованная. Ей дали столик на двоих, и вскоре какой-то
мужчина занял свободное кресло. Джулия не обратила на него никакого
внимания. Через некоторое время к ней подошел chef de train, и сказал,
что, к величайшему сожалению, ничем не может ей помочь. Джулия устроила
ему сцену, но все было напрасно. Когда тот ушел, сосед Джулии обратился к
ней. Хотя он бегло говорил по-французски, она поняла по его акценту, что
он не француз. В ответ на его вежливые расспросы она поведала ему всю
историю и поделилась с ним своим мнением о компании Кука, французской
железнодорожной компании и всем человеческом роде. Он выслушал ее очень
сочувственно и сказал, что после обеда сам пройдет по составу и посмотрит,
нельзя ли что-нибудь организовать. Чего только не сделает проводник за
хорошие чаевые!
- Я страшно устала, - вздохнула Джулия, - и с радостью отдам пятьсот
франков за спальное купе.
Между ними завязался разговор. Собеседник сказал ей, что он атташе
испанского посольства в Париже и едет в Канн на пасху. Хотя Джулия
проговорила с ним уже с четверть часа, она не потрудилась как следует его
рассмотреть. Теперь она заметила, что у него черная курчавая бородка и
черные курчавые усы. Бородка росла очень странно: пониже уголков губ были
два голые пятна, что придавало ему курьезный вид. Эта бородка, черные
волосы, тяжелые полуопущенные веки и довольно длинный нос напоминали ей
кого-то, но кого? Вдруг она вспомнила и так удивилась, что, не
удержавшись, воскликнула:
- Знаете, я никак не могла понять, кого вы мне напоминаете. Вы
удивительно похожи на тициановский портрет Франциска I, который я видела в
Лувре.
- С этими его поросячьими глазками?
- Нет, глаза у вас большие. Я думаю, тут все дело в бороде.
Джулия внимательно всмотрелась в него: кожа под глазами гладкая, без
морщин, сиреневатого оттенка. Он еще совсем молод, просто борода старит
его; вряд ли ему больше тридцати. Интересно, вдруг он какой-нибудь
испанский гранд? Одет он не очень элегантно, но с иностранцами никогда
ничего не поймешь, и не очень хорошо скроенный костюм может стоить кучу
денег. Галстук, хотя и довольно кричащий, был явно куплен у Шарвье. Когда
