Театр. Часть22-2
- Ты обещала позвонить, - сказал он. - Мне надоело ждать, и я звоню
сам.
- Я была ужасно занята все это время.
- Когда я тебя увижу?
- Когда у меня будет свободная минутка.
- Как насчет сегодня?
- У меня дневной спектакль.
- Приходи после него выпить чаю.
Она улыбнулась. ("Нет, малыш, второй раз ты меня на ту же удочку непоймаешь".)
- Не получится, - сказала она. - Я всегда остаюсь в театре, отдыхаю у
себя в уборной до вечернего представления.
- А мне нельзя зайти в то время, как ты отдыхаешь?
Какую-то секунду она колебалась. Пожалуй, это будет лучше всего. При
Эви, которая без конца входит в уборную, в ожидании мисс Филиппе ни о
каких глупостях не может быть и речи. Удобный случай дружески - мальчик
так мил! - но твердо сказать ему, что продолжения не будет. В нескольких
удачно подобранных словах она объяснит ему, что это - безрассудство и он
весьма ее обяжет, если вычеркнет из памяти весь этот эпизод.
- Хорошо. Приходи в полшестого, я угощу тебя чашкой чаю.
Три часа, которые она проводила у себя в уборной между дневным и
вечерним спектаклями, были самым любимым временем в ее загруженном дне.
Остальные члены труппы уходили из театра, оставались лишь Эви, готовая
удовлетворить все ее желания, и швейцар, следивший, чтобы никто не нарушил
ее покоя. Уборная казалась Джулии каютой корабля. Весь остальной мир
оставался где-то далеко-далеко, и Джулия наслаждалась своим уединением.
Она словно попадала в магический круг, который делал ее еще свободней. Она
дремала, читала или, улегшись на мягкий удобный диван, позволяла мыслям
блуждать без определенной цели. Думала о роли, которую ей предстояло
играть, и о своих прошлых ролях. Думала о своем сыне Роджере. Приятные
полумечты-полувоспоминания неторопливо проходили у нее в уме, как
влюбленные в зеленом лесу. Джулия любила французскую поэзию и иногда
читала вслух Верлена.
Ровно в половине шестого Эви подала ей карточку. "Мистер Томас Феннел",
- прочитала она.
- Проводи его сюда и принеси чай.
Джулия еще утром решила, как она будет с ним держаться. Любезно, но
сухо. Проявит дружеский интерес к его работе, спросит насчет экзамена.
Затем расскажет о Роджере. Роджеру было семнадцать, через год он поступит
в Кембридж. Она постарается исподволь внушить юноше, что по своему
возрасту годится ему в матери. Она будет вести себя так, словно между ними
никогда ничего не было, и он уйдет, чтобы никогда больше ее не видеть,
иначе как при свете рампы, почти поверив, что все это было плодом его
фантазии. Но когда Джулия взглянула на него, такого хрупкого, с чахоточным
румянцем и голубыми глазами, такого юного и прелестного, сердце ее
пронзила внезапная боль. Эви вышла и закрыла дверь. Джулия лежала на
диване; она протянула ему руку с милостивой улыбкой мадам Рекамье
[Рекамье, Жюли (1777-1849) - знаменитая французская красавица, хозяйка
блестящего парижского салона во времена Директории и Консульства, где
собирались известные писатели тех дней], но он кинулся рядом с ней на
колени и страстно приник к ее губам. Джулия ничего не могла с собой
поделать, она обвила его шею руками и так же страстно вернула ему поцелуй.
("Господи, где мои благие намерения? Неужели я в него влюбилась?") - Сядь, ради бога. Эви сейчас принесет чай.
- Скажи, чтобы она нам не мешала.
- Что ты имеешь в виду?
Но что он имел в виду, было более чем очевидно. Сердце ее учащенно
забилось.
- Это смешно. Я не могу. Может зайти Майкл.
- Я тебя хочу.
- И что подумает Эви? Просто идиотизм так рисковать. Нет, нет, нет.
В дверь постучали, вошла Эви с чаем. Джулия велела ей придвинуть столик
